За последние пять лет российская космическая отрасль претерпела определенные изменения и продолжает меняться сейчас. Эти процессы идут не в ходе государственных реформ, а естественным путем, и потому остаются незамеченными для сторонних наблюдателей. В этом году я писал о том, что сейчас представляет из себя наша ракетно-космическая отрасль, но сегодня намерен немного лучше раскрыть эту тему, добавив примеры и подробности.

Итак, в отличие от остальных отраслей российской экономики, космонавтика в начале 90-х не была полноценно переведена на «рыночные» рельсы. Образовавшиеся в отрасли зачатки рыночных отношений были ликвидированы в середине 2010-х годов при переформатировании Федерального космического агентства в госкорпорацию, которая вобрала в себя все государственные отраслевые предприятия. Приоритеты госкорпорации «Роскосмос» расписаны следующим образом: на первом месте стоит решение прикладных и военных задач в космосе, на втором – пилотируемые полеты, т. е. выполнение международных обязательств по МКС, и на последнем месте научные исследования космоса.

Такая расстановка приоритетов всего лишь оформила сложившуюся до этого реальность. У России не было ни одной успешной миссии по исследованию Солнечной системы (последняя, «Фобос-2», была запущена в СССР в 1988 году). Из всей науки за 35 лет Россия реализовала лишь два значимых проекта: космические обсерватории «Спектр-Р» и «Спектр-РГ». По этому показателю наша страна относится к космическим державам даже не второго, а третьего эшелона.

С пилотируемой космонавтикой дела обстоят лучше: эксплуатация МКС продолжается за счет эксплуатации техники, разработанной при Советском союзе. В то же время, РКК «Энергия» не смогла создать новую пилотируемую транспортную систему, и ее способность построить новую станцию после МКС можно поставить под сомнение.

И, наконец, прикладные программы, которые почти всегда являются программами двойного назначения, для Роскосмоса стали полным провалом. На протяжении многих лет он рисовал красивые графики и отчитывался об успешных запусках спутников, однако в действительности этих спутников было недостаточно, и свои задачи они не решали. Экономика страны просто переориентировалась на использование покупных зарубежных спутниковых данных, и даже Минобороны начало использовать американскую спутниковую связь Iridium. Эта неприглядная реальность очень неприятным для страны образом обнажилась в 2022 году.

Прежде чем переходить к периоду «после 2022 года», давайте обсудим, в чем причина провала Роскосмоса, в том числе, в решении своих самых приоритетных задач.

На протяжении всей новейшей истории космонавтики, за исключением, возможно, периода быстрого роста бюджета в первой половине 2010-х годов, из отрасли происходило вымывание специалистов. Это привело к потере многих компетенций и технологий. Например, НПО им. Лавочкина не смогло сделать простейший аппарат для посадки на Луну, допустив глупые ошибки. КБ «Салют» Центра им. Хруничева не справился с созданием кислородно-водородного разгонного блока, хотя еще в конце 90-х такая задача была ему по плечу. РКК «Энергия» не может построить новый пилотируемый корабль. Могла ли она сделать в нулевых годах «Клипер», найдись на него финансирование? Весьма вероятно, что да.

Это не означает, что все эти предприятия стали бесполезны. В Роскосмосе все еще работает много инженеров-конструкторов и рабочих, которых можно назвать профессионалами своего дела.

Например, я уверен, что если бы команде специалистов НПО им. Лавочкина дали возможность дооснастить станцию-дублер «Луны-25» и запустить ее, как они того просили, миссию ждал бы успех. Но Роскосмос сказал «нет».

Вторая проблема Роскосмоса – финансовая. Бюджетное финансирование является недостаточным для отрасли такого размера. Это не будет ни для кого новостью.

Но, на мой взгляд, главной проблемой, задающей потолок развития, является не научно-техническое отставание и не бюджет, а управленческая и организационная импотенция Роскосмоса. Давайте вернемся к примеру «Луны-25». Проблемы с дооснащением дублера станции были решаемыми, деньги на нее можно было найти, и такая «работа над ошибками» позволила бы России восстановить компетенции в технологиях посадки автоматических аппаратов на Луну. Но Роскосмос просто не стал этим заниматься, потому что его менеджмент, буквально, не хотел лишний раз браться за преодоление трудностей, когда была возможность просто не взваливать их на себя. Роскосмосу проще сохранить лунную программу в нынешнем виде, чтобы через 10 лет получить очередную аварию.

Еще одна структурная проблема Роскосмоса, особенно после преобразования в госкорпорацию – устранение инициативы на всех уровнях, от младших сотрудников и до самого верха. Например, 15 лет назад РКК «Энергия» активно пыталась привлечь деньги: выступала с идеей туристического облета Луны, вела проработку коммерческого лабораторно-производственного орбитального модуля ОКА-Т (МКС) и т. д. Сейчас ситуация обратная. Если вы в 2025 году (это абстрактный пример) придете на предприятие в качестве инвестора с предложением дать деньги на новый проект, то с вами не станут разговаривать, пока из головного офиса Роскосмоса не пришлют предписание начать сотрудничество.

Предприятия Роскосмоса не мотивированы получать результат от своей деятельности. Идеальная программа, с их точки зрения, не должна уходить со стадии эскизного проектирования. Если начать разработку конструкторской документации, то придется решать сложные технические проблемы, на которые может не хватить компетенций. А переходить к экспериментальной отработке любой техники тем более нежелательно, ведь тогда возникнет риск аварий, которые вызовут недовольство «наверху».

Дмитрий Рогозин на посту гендиректора Роскосмоса запомнился своими неуклюжими и грубыми высказываниями, а также неудачными управленческими решениями и сомнительными назначениями. Однако в одном надо отдать ему должное: он регулярно «дергал» предприятия и требовал продемонстрировать результаты их работы. При нем разработка нового пилотируемого корабля в РКК «Энергия» продвигалась вперед. После его ухода компания сразу сдвинула график разработки на три года, и с тех пор мы об этом проекте ничего не слышали.

Говоря об управленческой импотенции, нельзя не упомянуть еще одну проблему, о которой часто забывают: деградация бюрократического аппарата. Роскосмос и его головная научная организация, ЦНИИмаш, не могут сформировать стратегию развития российской космонавтики, да и вообще определить ее цели. Проект новой орбитальной станции появился, не потому что для нее есть задачи, а потому что после сведения с орбиты МКС необходимо будет занять чем-то РКК «Энергия» и Центр подготовки космонавтов. Планы формируются конъюнктурно. Когда Рогозин хотел высокоширотную станцию, ЦНИИмаш обосновал необходимость такой орбиты. Ситуация изменилась, и теперь те же специалисты придумывают, почему орбита должна быть иной.

Современной стратегии развития космонавтики у Роскосмоса нет. Нет специалистов, которые могли бы ее составить. Нет и целеполагания. Никто в Роскосмосе не сможет внятно и обоснованно сказать вам, зачем летать в космос и зачем изучать Солнечную систему.

Одним из важных моментов в новейшей истории Роскосмоса стала программа «Сфера». Правительство потребовало от госкорпорации «ответить» на развертывание группировки спутников широкополосной связи Starlink компанией SpaceX. В течение нескольких лет Роскосмос делал несколько заходов, но не смог составить программу, которая решала бы эту задачу и имела адекватную цену. Более того, даже оформить проект программы в соответствии с требованиями правительства бюрократический аппарат Роскосмоса не смог.

Итогом этого провала стал фактический отказ от «Сферы» и появление компании «Бюро 1440». Впервые в современной истории России государственный заказ в космической отрасли был сформирован в обход Роскосмоса. Схожим образом в эти же годы поступили военные: они выбрали частную компанию, которой доверяли, и дали ей заказ на освоение разработки и производства космических аппаратов.

Смена руководства Роскосмоса в начале 2025 года связана с тем, что утрата им дееспособности была констатирована на высшем государственном уровне. Новое отношение к отрасли может показательно подтвердить недавнее публичное предложение «Сберу» заняться разработкой космических аппаратов со стороны Владимира Путина. В рамках подписанного летом 2025 года национального проекта о космической деятельности предполагается, что частные компании получат возможность зарабатывать на поставках своих спутниковых данных государственным ведомствам через единую базу данных, оператором которой выступит Роскосмос.

Сейчас в России из частных компаний своим бюджетом выделяется «Бюро 1440». Она дважды запускала спутники-демонстраторы и готовится к запуску первой «пачки» серийных спутников «Рассвет» для своей системы низкоорбитальной широкополосной связи в следующем году. Также внушительными финансовыми возможностями отличается «Новый старт». Эта компания пока ничего не сделала. Она объявила о намерении создать сверхлегкую ракету-носитель, вероятно, с привлечением предприятия Роскосмоса в качестве основного разработчика, но планы ее выходят далеко за пределы одного проекта. Генеральным директором компании является бывший заместитель директора Роскосмоса по науке Александр Блошенко. Компания не раскрывает своих инвесторов.

Помимо этих компаний, запуски малых космических аппаратов регулярно начали осуществлять «Геоскан», СТЦ и «Спутникс». Они имеют планы по созданию группировок, в первую очередь, для дистанционного зондирования Земли. Схожие амбиции есть у ОКБ «Пятое поколение», «Стилспейс», БАРЛ и «МТ-Лаб». Планы трех последних связаны с локализацией в России китайских спутников или отдельных спутниковых систем китайской разработки.

В небольшом секторе российской частной космонавтики сейчас присутствует осторожный оптимизм. Однако недооценивать сложности и нерешенные проблемы в отрасли не стоит.

Если база данных снимков Земли все-таки заработает, и частные компании смогут зарабатывать на продаже своих данных государству, позволит ли это им увязать «экономику» своих космических группировок и выйти на прибыль? Ответ – нет. Российский государственный рынок ДЗЗ слишком мал по сравнению с западным. Кроме этого, на западе аналогичные компании могут получить государственные заказы на разработку и постройку научных и иных аппаратов. В России такой госзаказ распределяется только через Роскосмос.

Второй острой проблемой скоро станет отсутствие возможности запуска частных спутников на орбиту. Сейчас в силу скудного бюджета они запускаются только на ракетах Роскосмоса в качестве второстепенной полезной нагрузки. В этом году состоялся один запуск летом (основная нагрузка – два КА «Ионосфера-М») и еще один ожидается в конце декабря (вместе с парой «Аист-2Т»). В ближайшей перспективе возможностей таких запусков будет становиться только меньше из-за отсутствия у Роскосмоса подходящих полезных нагрузок, а очередь на запуск частных МКА сформировалась уже сейчас, хотя компании даже не приступили к развертыванию своих группировок. Если проблема доступа на орбиту не решится в кратчайшие сроки, то никаких группировок спутников зондирования Земли просто не будет.

Также надо понимать, что сторонние компании – не так уж принципиально, являются они частными или нет – начинают закрывать потребности государства лишь в области прикладной космонавтики. Вполне возможно, что благодаря их работе ситуация в этой сфере в ближайшие годы будет улучшаться. Однако в пилотируемой и научной космонавтике нет никакой положительной динамики.

Основная часть космической отрасли остается под контролем Роскосмоса, и на подведомственных ему предприятиях ничего не меняется. Они продолжают медленно деградировать. Изменить ситуацию может только коренная реформа, на которую правительство страны не готово. Более того, не факт, что государство посчитает ее нужной, ведь правительство озабочено только решением прикладных задач. И даже нынешняя мотивация к их решению может пропасть через год-полтора.

• < Назад
• Вперёд >